+7(499)-938-42-58 Москва
+7(800)-333-37-98 Горячая линия

Взятки в медицине

Содержание

«Взятка – это когда ты вымогаешь, а благодарность – когда сами несут» | Милосердие.ru

Взятки в медицине

По данным Независимого института социальной политики (НИСП), в 2017 году россияне больше всего платили «в руки» за лечение и пребывание в стационаре (до 49% респондентов), на втором месте «по популярности» находится визит к медработнику (около 25%), а на третьем — стоматологические услуги, включая протезирование (12%).

14 октября 2019 года в «Благосфере» прошла дискуссия «Антропология неформальных платежей в медицине: как традиция благодарить врачей влияет на качество медицинского образования и лечения». Инициатором дискуссии выступил Фонд профилактики рака.

Участники дискуссии видят несколько путей: от изменения системы ОМС и повышения зарплат до составления рейтингов качественных специалистов, но признают, что неформальные платежи побороть сложно.

«Многие люди воспринимают деньги, как свечу во тьме: если они понесут деньги, то все гарантировано», — резюмировал модератор дискуссии журналист Игорь Виттель.

«Моя бабушка-хирург спорола карманы со всех халатов»

Павел Бранд, врач-невролог, полагает, что в нашей стране система неформальных платежей пошла от Николая Семашко, одного из основателей советской системы здравоохранения: «Когда Сталин спросил, как мы будем финансировать советскую медицину, ведь все деньги идут на промышленность, нарком здравоохранения Семашко заявил, что «хороший врач сам себя прокормит, а плохие нам не нужны».

Собственно, до советских времен врачи были платные, так что население к продолжению этой традиции отнеслось спокойно. Долгое время врачей за это не наказывали. В крупных городах это вообще было нормой, прийти к врачу без денег даже считалось дурным тоном. Ну а в деревнях предпочитали расплачиваться продуктами, например.

— Моя бабушка 50 лет отработала хирургом. Сначала в военных гарнизонах, где такие платежи были невозможны. Но несли конфеты или арбузы.

Натуральные подарки вообще тогда считались нормой, а вот давать деньги было неприемлемо, — рассказывает Павел Бранд. – А когда бабушка перешла работать в одесскую больницу, ей в карман положили деньги. Для нее это было культурным шоком.

Она просто спорола карманы со всех халатов. И так до конца своей жизни не приняла эту систему неформальных платежей.

В 90е годы, вспоминает Павел Бранд, хирурги открыто вешали на двери кабинетов плакаты «Хирурги цветы и конфеты не пьют». Потом уже стали писать «Хирурги вообще не пьют», пытаясь направить подношения в нужное русло.

Причем врачи считали (да и считают и сейчас), что взятка — это когда ты вымогаешь, а благодарность — когда тебе сами несут, и привыкли к такому подходу как к норме, хотя с точки зрения закона все это — элемент коррупции.

— Пока врач получает эти благодарности, он интуитивно увеличивает возможность получения таких благодарностей.

Например, есть способ класть больного, который дает деньги в конверте врачу, в палату к другим больным.

Это повышает вероятность получения такого платежа от других пациентов, — приводит пример Илья Фоминцев, хирург-онколог, исполнительный директор Фонда профилактики рака.

Ругательство «американский хирург»

Явление неформальных платежей от пациентов — не только российская проблема. Эта практика существуют даже в странах с развитой системой социальных гарантий, например, в странах Скандинавии, и главный вопрос лежит не в плоскости морали и этики, а связаны с результатами работы врача.

— В начале 20 века хуже ругательства, чем «американский хирург», не было. Репутация их была на нуле именно из-за коррупционной составляющей.

Важнее было участвовать в системе откатов, а не быть хорошим специалистом, — говорит Вадим Гущин, хирург-онколог, директор отделения гастроинтестинальной онкологии американской клиники Mercy, соучредитель Высшей школы онкологии, образовательного проекта Фонда профилактики рака.

Правда, постепенно западная система образования помогла побороть коррупцию в здравоохранении.

Но, замечает эксперт, и сейчас зачастую молодые люди учатся не только науке, но и участию в коррупционных системах: «Они видят, кто и почему успешен. А неформальные платежи – это валюта успеха».

Как подчеркивает Вадим Гущин, в странах, где отмечается высокий коррупционный индекс, образование гораздо хуже.

За что мы даем взятки?

Сотрудники службы помощи онкологическим больным и их близким «Ясное утро», обсуждая вопрос, что именно ощущает пациент, когда платит врачу, и зачем он это делает, выявили несколько мотивов.

Плата за отношение. Пациенты хотят внимания.

— У клиента нет инструментов понять, хороший ли это врач, правильный ли выбор лечения. А в маленьких городках, где один онколог на город, и выбора нет. В итоге человек уязвим.

Но клиентоориентированности как системы нет, потому что это или поток пациентов, или уже выгоревший врач.

В итоге пациент платит, чтобы к нему хорошо отнеслись, — поясняет Ольга Гольдман, директор службы «Ясное утро».

Стать своим. Подношение — возможность установить контакт с врачом, чтобы можно было в любое время обратиться за помощью.

Качество. Часто пациенты считают, что деньги гарантируют качество медицинской помощи. За деньги будут лечить «по-настоящему».

Чувство вины. «Довольно часта позиция «я – недостойный пациент», — рассказывает Ольга Гольдман. – Например, у будущей мамы и ребенка разный резус-фактор. И женщина боится, что доставит много неудобств врачу. Ей неловко. Поэтому платит».

Плата за надежду. В этом случае деньги – это психологически «гарантия» для человека, он надеется, что его спасут, вылечат.

Здесь и сейчас. Частый мотив – лучше я заплачу, чтобы все решить здесь и сейчас, а не искать другие услуги в других местах.

«Берут, потому что это способ выжить»

А зачем врач берет деньги? «Не хватает денег, требуется признание себя хорошим доктором? Надо найти для себя ответ», — отмечает Ольга Гольдман.

Часто для врача это превращается в привычку или в способ борьбы с выгоранием. «Врачи-онкологи вторые после реаниматологов в плане эмоционального выгорания, из-за высокой смертности пациентов, — поясняет Ольга Гольдман.

– Человек учился лечить и лечит, но половина его пациентов умирает. Происходит деперсонализация: пациент для врача уже не человек, а тело, которое надо лечить. А деньги — один из видов компенсации этого процесса.

Но этот процесс деструктивен, невозможно остановиться».

А если это не взятка, а благодарность? И, может быть, неформальные платежи имеют и свои плюсы?

— Взяточники для меня — нерукопожатные люди.

Но если у пациента есть желание отблагодарить, я не вижу в этом плохого, — считает Александр Петровский, заместитель директора по развитию онкологической помощи в регионах ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина» Минздрава России.

-Можно было бы сказать: ребята, перестаньте брать деньги, потом вы заработаете больше. Но пока этого нет. Для молодого специалиста это может оказаться единственным способом обеспечить себе нормальную жизнь.

Петровский приводит такой пример: допустим, ординатор получает 7 тысяч рублей и столько же платит за общежитие. Да, помогают родители, на питание. Но в 24 года хочется чуть больше, чем просто еды. «Хорошо, что благодаря неформальным платежам не приходит заниматься поиском дополнительных доходов, молодой врач может посвятить себя, например, исследованиям в своей сфере», — считает эксперт.

Как рассказывает Александр Петровский, в его учреждении сотрудникам задавали вопросы о том, искали ли они другую работу во время обучения в ординатуре, и 70 процентов ответили утвердительно. «В итоге из медицины из-за тяжелой финансовой ситуации могут уйти хорошие специалисты», — говорит Петровский.

Как поясняет социолог Инна Темкина, в социологии есть понятие «коллективное непризнание»:

«Некоторые сообщества существуют, не признавая какую-то проблему. Когда проблема начинает хотя бы обсуждаться, это уже новое качество сообщества».

Как поясняет социолог, в России еще и многое завязано на персональных отношениях. Отсюда стремление лично поблагодарить деньгами. Но скажем, в Италии тоже отношения в обществе очень близкие, а коррупции меньше. «Персональные отношения могут быть круговой порукой, а могут быть персональной ответственностью», – замечает социолог.

Иногда, рассказывает Инна Темкина, удается изменить ситуацию. Например, так получилось с платными родами.

Когда-то ситуация, когда женщина искала хорошего врача и платила ему за качественно проведенные роды, с отдельной палатой и анестезией, было нормой. Постепенно было решено перевести эти платежи в официальное русло, и сейчас в каждом государственном роддоме есть хозрасчетное отделение.

«Врач получал в роддоме примерно 500 долларов. Если он принимал 10 платных родов, то получал с каждых через кассу еще 10 тысяч рублей, и его зарплата становилась 2 тысяч долларов в месяц.

Сошлись возможности, интересы, борьба с коррупцией, желание пациентов заплатить», — рассказывает Инна Темкина. — Полностью неформальные платежи все равно не исчезли.

Но все же, замечает социолог, тренд нести деньги в кассу срабатывает, а врачи в этом случае сами не хотят уже брать в карман.

Что делать-то?

Нужна персональная ответственностьврачей.  «Где то саморегулируемое сообщество врачей, которое бы могло вызвать врача взяточника и разобраться. Нет коллегиальной ответственности. У нас лицензии не у ваочей а у больниц, врач фактически не отвечает за свои действия», — говорит Ольга Гольдман.

Инна Темкина убеждена, что ситуацию могут спасти профессиональные ассоциации: «Сила профессиональных объединений в том, что врачи сами контролируют врачей, а не министерство и так далее.

А медсестер контролирует Ассоциация медсестер, и так далее. Нужно, чтобы эти ассоциации были настолько мощные, что человеку будет отвечать перед ними страшнее и сложнее, чем перед какими-то чиновниками.

Мне кажется, этот тренд уже пошел, когда неравнодушные профессионалы хотят контролировать свои условия труда».

Коррупцию может победить и конкуренция.

Например, Илья Фоминцев, комментируя пример Инны Темкиной с хозрасчетными отделениями в роддомах, отмечает, что это помогло и привлечь качественный штат: «Врачи сейчас стали думать о качественных услугах в роддомах, конкуренция привела к прозрачности. Роддома стали нуждаться в качественных акушерах-гинекологах, стали связываться с вузами и просить новые хорошие кадры. Свободная конкуренция на рынке дает движение».

Илья Фоминцев убежден, что давно стоит и менять систему ОМС. «Среди государственных управленцев высшего уровня есть убеждение, что государственная медицина не должна зарабатывать деньги.

Идеальная рентабельность для госмедицины — это нулевая рентабельность. Надо создать справедливую систему ОМС, надо, чтобы были клиники рентабельны. И это должно быть политическим решением.

— Второе – полностью отменить ограничения, отпустить ОМС в рынок. Тогда появится качество».

«В нашей стране мы не сможем уйти от государственного регулирования, — не согласен с таким подходом Александр Петровский. —  Свободная система приведет к тому, что жители отдаленных территориях не захотят там лечиться.

Ведь там нет большого потока пациентов и поэтому там никогда не появится высокий уровень медицины. В итоге оттуда начнут уезжать врачи, а за ними и население. Государству всегда придется содержать в таких регионах и образовательные, и медицинские учреждения.

Полноценный свободный рынок невозможен на трех четвертях территории России».

«Мы должны изменить экономику, платить врачам нормальную зарплату. Тогда будут и хорошие кадры, — считает Павел Бранд. – Мы делаем клеим в поликлиниках красивые обои – а врачи-то те же».

Ольга Гольдман советует также пациентам самим контролировать ситуацию, не соглашаться с вымогательством за те услуги, которые полагаются бесплатно: «Государство общается с пациентами через бумажки. Говорите лечащему врачу, что будете писать главврачу просьбу (не жалобу). Это срабатывает».

Специалисты полагают, что проблема еще и в недоверии врачам. «Врачам сейчас не доверяют. Доверие нужно выстраивать с тем врачом, которого ты знаешь лично.

Люди не верят в добросовестность работы, в то, что сделают все, что надо, и что все будет крутиться как часы – будет анестезиолог, будут нужные препараты и так далее.

Мы привыкли, что надо крутить, само не будет крутиться», — говорит Инна Темкина.

«В Швеции, например, рейтинг доверия к врачам  — 96 процентов, а в России — всего 4 процента, — говорит Павел Бранд. — Шведы измеряют просто: за вторым мнением от одного врача к другому пойдут только 4 процента пациентов, а у нас 96 процентов. То есть у нас дефицит доверия».

Как измерить доверие и как его завоевать? Игорь Виттель считает, что, возможно, нужен рейтинг врачей, но будет ли он объективным в условиях непрозрачности?

не остановит пациентов, несущих взятки, считает Инна Темкина: «К тому же если на Западе врач – автономный профессионал, то у нас  — человек подневольный, он отвечает перед начальством, прокуратурой и так далее. Если начальство выкручивает руки, то как его оценивает пациент — уже дело десятое. Так что рейтинг у нас придется выстраивать глазами начальника. Общие рейтинги построить невозможно».

Подарок или взятка: что нужно знать врачу и пациенту, чтобы не нарушить закон?

Взятки в медицине

Источник изображения: www.pixabay.com

Отблагодарить врача за успешное лечение – русская традиция. Но в некоторых случаях даже коробка конфет может оказаться незаконным подарком. О том, в каких случаях подарок врачу квалифицируется как взятка, порталу «Сибмеда» рассказала Наталья Морозова, доцент кафедры Института повышения квалификации Академии Следственного комитета РФ.


За «больничный» не благодарят

Коррупция среди медработников – не самая распространённая ситуация в общем числе дел, связанных со взяточничеством в нашей стране. Тем не менее, случаи вручения несанкционированных подарков врачам от пациентов регулярно происходят как в России в целом, так и в Новосибирской области.

Случается, что они связаны с незнанием законодательных предписаний – как правило, со стороны пациента. Однако, согласно российскому законодательству, незаконная сделка влечёт за собой наказание как для берущего, так и для дающего взятку.

При этом дача взятки и её получение караются по разным статьям, но оба правонарушения квалифицируются как уголовные.

По словам Натальи Морозовой, самое главное условие, определяющее презент пациента как взятку, – принадлежность врача к категории должностных лиц.

Должностным лицом считается специалист, от которого зависит дальнейшая судьба вверенного ему человека с юридической точки зрения.

В сфере медицины это может быть член медико-социальной экспертизы или судмедэкспертизы, а также врач, выдающий листок нетрудоспособности.

Будучи должностными лицами, эти специалисты не имеют права брать от пациента абсолютно никаких подношений, будь то бутылка шампанского или «чисто символическая» шоколадка. Даже 10 копеек, оставленные на столе должностного лица, могут стать основанием для предположения факта взятки.

В то же время, врач, не являющийся должностным лицом, с точки зрения уголовного законодательства имеет право получить от благодарного больного подарок.

Речь идёт о докторе, который лечит или пролечил своего пациента, но не выдаёт официальных документов, влияющих на его права и обязанности.

«Пациенту нужно помнить: материально благодарить врача за выполнение должностных обязанностей – абсолютное табу, – говорит Наталья Морозова. – Если врач выдал больничный – ему можно лишь сказать «спасибо».

Отблагодарить можно за качественное лечение.

Врачу же категорически нельзя брать подарки за должностные обязанности, то есть, он должен для себя разграничивать, когда он является должностным лицом, а когда – просто врачом».

Собираясь преподнести презент врачу в качестве благодарности за лечение, стоит помнить о том, что не все медучреждения разрешают своим сотрудникам принимать подарки от пациентов – в некоторых организациях это строго запрещено. Если такой запрет нарушается, работодатель вправе применить к сотруднику те или иные взыскания в соответствии с внутренними правилами организации. А вот пациент никакого наказания не понесёт. 

«Чтобы врачу не попасть в нежелательную ситуацию, ему следует знать локальные нормативные акты своего медучреждения, политику учреждения по поводу получения подарков, – продолжает Наталья Морозова. – Как правило, врач знает, что принято в его больнице, потому что с необходимыми документами его знакомят под роспись в обязательном порядке».



Стоимость подарка и «цена» взятки

Эксперт подчёркивает: вопреки распространённому заблуждению, что любой подарок в сумме до 3 тыс. руб. взяткой не является (согласно Гражданскому кодексу РФ, дарение подарков свыше этой суммы, действительно, не допускалось), определяющим условием в любом случае остаётся принадлежность врача к категории должностных лиц, независимо от суммы.  

И всё же рубеж в 3 тысячи имеет значение. Например, в соответствии со ст.575 Гражданского кодекса РФ именно эту сумму запрещается превышать врачам в качестве стоимости полученного подарка. Уложиться в неё при благодарности врача за профессиональные услуги, по словам специалиста, требуют и этические нормы.

Сумма в 3 тыс. руб. может стать решающей и в «спорных» случаях. Например, в ситуации, когда врачу преподносит подарок представитель фармацевтической компании. Прежде всего, в этом случае имеет значение то, за какие услуги фармацевт благодарит врача.

Если поводом для презента послужило сотрудничество врача с коммерческой организацией, подарок может считаться взяткой. А вот если речь идёт о подарке за участие в конференции, которую организовала компания, то стоимость этого подарка не должна превышать тех самых 3 тыс. руб.

Если же подарок более дорогостоящий, закон предписывает его сдать либо вернуть дарителю.

Как же оценить реальную стоимость подарка? Универсальных способов, по словам Натальи Морозовой, здесь нет. Иногда смотрят рыночную стоимость подаренного предмета, иногда выявляют его среднюю цену, исходя из мониторинга цен аналогичных предметов в открытых источниках, в некоторых организациях создаётся специальная оценочная комиссия.

Самим же предметом взятки может быть всё что угодно – от денежных банкнот до какой-либо услуги (например, помывка машины). Последняя, как и предметный подарок, будет оценена по своей стоимости. Не является взяткой то, что нельзя оценить в деньгах. Как правило, это подарок, сделанный своими руками, если он не изготовлен из дорогостоящих материалов.

Стоит учитывать, что с недавнего времени взяткой считается то, что приносит выгоду не только взяткополучателю, но и учреждению, в котором он работает.

Виновным при этом будет оставаться лишь сам взяткополучатель, а также тот, кто эту взятку дал.

Так, например, ремонтные или отделочные работы, выполненные в больнице в обмен на услугу должностного лица, повлекут за собой наказание этого должностного лица и взяткодателя.

Тяжесть наказания за взятку меняется в зависимости от переданной суммы или стоимости незаконного подарка. Так, наименьшим наказанием карается мелкая взятка – до 10 тыс. руб., взятка в незначительном размере – до 25 тыс. руб.

Более серьёзное наказание ожидается за взятку в значительном размере – от 25 тыс. руб., а самому серьёзному наказанию подвергаются обвинённые в крупной и особо крупной взятках – 150 тыс. руб. и 1 млн руб. соответственно.

 

Понятие мелкой взятки появилось в российском законодательстве с июля 2016 года. В случае получения (передачи) мелкой взятки устанавливается упрощённый порядок расследования и менее строгое наказание по сравнению с иными видами взяток.

Минимальное наказание при обвинении по делам о взяточничестве – штраф от 200 тыс. руб. либо лишение свободы на срок до одного года. Максимальное наказание предусматривает штраф от 3 млн руб. до 5 млн руб.

с лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до 15 лет либо лишение свободы на срок от 8 до 15 лет со штрафом в размере до семидесятикратной суммы взятки или без такового с лишением права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью на срок до 15 лет или без такового.

При передаче незаконного вознаграждения медицинскому работнику негосударственного учреждения здравоохранения действия дающего и берущего будут квалифицироваться как коммерческий подкуп.

Смягчающие обстоятельства

Особых смягчающих обстоятельств для обвиняемых во взятке врачу не рассматривается. Не имеет значения ни мотивация больного, ни наличие заблаговременной договорённости: если незаконная сделка состоялась, правонарушение карается по всей строгости закона.

Более того, если имела место договорённость на определённую сумму, но состоялась передача лишь её части, нарушителям будет вменяться в вину оговоренная цифра полностью. Так, если врач и пациент договаривались о передаче 5 тыс. руб., а в качестве задатка были переданы лишь 500 руб., то с точки зрения закона сделка состоялась на все 5 тыс. руб.

Однако от неблаговидной идеи можно вовремя отказаться. Даже после сговора с врачом пациент может обратиться в правоохранительные органы, с которыми в этом случае он соглашается сотрудничать.

После передачи взятки полиция изымает переданные деньги. При этом пациент, вступивший в сотрудничество с полицией, от уголовной ответственности освобождается.

По словам Натальи Морозовой, в основном именно так раскрываются подобные преступления.

Освобождается от уголовной ответственности пациент и в том случае, если взятку он уже передал, однако после этого обратился в правоохранительные органы. Законодательство квалифицирует такой поступок как деятельное раскаяние.

Если же у правоохранителей имеется информация о том, что тот или иной врач незаконно получает от пациентов деньги, проводятся оперативно-розыскные мероприятия с привлечением любого человека, готового сотрудничать с полицией. Однако если представители правоохранительных органов такой информацией не обладают, речь будет идти о провокации взятки. В этом случае человек, спровоцированный на взятку, от уголовной ответственности освобождается.

«С позиции Европейского суда по правам человека и Верховного суда РФ, провокация взятки означает ситуацию, при которой нет уверенности в том, что преступление было бы совершено, если бы не вмешательство правоохранительных органов, – объясняет Наталья Морозова.

Соответственно, если от полиции приходит человек и склоняет должностное лицо к получению взятки, при этом доказательств того, что он раньше взятки брал, нет, признаётся, что имела место провокация взятки.

Поэтому он должен быть освобожден от уголовной ответственности». 
Пожаловаться на взяточника в виде заявления может любой человек. Сегодня в госучреждениях действуют предписания, обязывающие сотрудников сообщать о факте коррупции в правоохранительные органы.

Существуют такие предписания и в некоторых частных организациях.

Так, если к врачу обратился человек с предложением о даче взятки, врач может обратиться к руководству учреждения или в правоохранительные органы с сообщением о данном факте. В этом случае уже врач будет освобожден от уголовной ответственности, а лицо, склонявшее к совершению преступления, понесёт уголовную ответственность. 

Вымогательство взятки

Нередко имеют место и случаи вымогательства взятки. Однако речь о вымогательстве денежных средств может идти лишь тогда, когда пациент имеет право на приобретение того или иного блага.

Так, если врач требует заплатить за листок нетрудоспособности здорового пациента, то есть, фактически не имеющего права на документ, временно освобождающий от работы, вымогательством взятки это не считается.

Если же врач вынуждает пациента оплатить услугу, которую больной вправе получить бесплатно, в том числе, за счёт обязательного медицинского страхования, поведение врача будет расценено либо как вымогательство взятки – когда речь идёт об использовании должностных полномочий (например, при выдаче того же «больничного»), либо как мошенничество – когда речь идёт о лечении. При этом вымогательством взятки будет считаться не только просьбы и уговоры, но и отказ в оказании услуги, подразумевающий её несанкционированную оплату.

Несмотря на относительную немногочисленность «коррупционных» дел в отношении врачей и их пациентов в России, в подобных правонарушениях всё же прослеживается определённая закономерность: больше всего таких случаев касается выдачи разного рода справок. В основном, речь идёт о листке нетрудоспособности. Как правило, сами пациенты предлагают врачу «продать» возможность отдохнуть под видом «больничного».

По мнению Натальи Морозовой, уголовных дел, касающихся взяточничества среди врачей, становится даже меньше. Юрист считает, что причина тому – освещение таких фактов в средствах массовой информации.  

Коррупция в больницах: как денежная благодарность врачам вредит всем пациентам

Взятки в медицине

Хотя официально в России гарантирована бесплатная врачебная помощь, по данным ФОМ, каждый третий россиянин считает, что качественные медицинские услуги можно получить только за деньги, в частности заплатив на руки доктору. Такие неформальные финансовые отношения — то, что пациенты часто называют благодарностью или подарком, — с точки зрения уголовного права считаются коррупцией.

Как подобная практика отражается на пациентах и врачах, почему особенно уязвимыми оказываются люди с онкологическими заболеваниями и можно ли бороться с коррупцией в медицинской сфере — обсудили на примерах разных стран эксперты онкологического форума «Белые ночи».  Тезисы выступлений публикуют «Такие дела».

Врач осматривает пациентку Николай Хижняк/РИА Новости

Как «благодарности» влияют на пациентов и врачей?

Коррупция — или, в более мягкой формулировке, неформальные денежные отношения — естественным образом возникает во многих сферах, и медицина не исключение.

«Клятва Гиппократа не дает гарантии того, что мы не будем нарушать моральные заветы», — говорит онколог Вадим Гущин, соучредитель образовательного проекта «Высшая школа онкологии», директор отделения хирургической онкологии Mercy Medical Center в Балтиморе (США). По его мнению, сделать коррупцию предметом изучения — задача самих врачей.

«Иначе этим будут заниматься другие: Следственный комитет, пациентские организации, а мы будем плестись за ними и отбиваться от нападок на нашу профессиональную деятельность», — поясняет эксперт.

В Восточной Европе и на постсоветском пространстве, в частности в России, у медицинской коррупции есть специфика, цитируют на конференции венгерское исследование начала 2000-х годов. Она обусловлена низкими зарплатами врачей и системой «благодарностей», при которой врачи ожидают денег и подарков от пациентов.

При этом, как указывает Гущин, плохи даже не финансовые поощрения сами по себе, а существующая атмосфера, когда «благодарить» принято, и если пациент этого не делает, это влияет на решение врача.

Пациенту, который хочет отблагодарить врача, приходится решать несколько проблем: «Когда отблагодарить, до или после лечения? Какой суммой? Кому дать? Что будет, если не отблагодарить?» — перечисляет онколог.

В свою очередь врачи, которые не берут денег, могут ненамеренно подать пациенту сигнал, что он безнадежен, что особенно критично в онкологии, добавляет эксперт.

Коррупция вредит и врачам. Она создает неравенство среди докторов: у кого-то из них больше возможностей для того, чтобы оказаться с пациентом один на один.

«Врачи мануальных специальностей — хирурги, гинекологи — более склонны получать благодарности, потому что непосредственно контактируют с пациентом. Сравните [их ситуацию] с рентгенологом, который не имеет никакого контакта с пациентом.

В онкологии от этого сильно страдает мультидисциплинарный подход, так как возникает чувство неравенства между коллегами», — говорит Гущин.

Коррупция проникает и в научную работу, влияя на проведение клинических исследований: так как за исследования выплачивается гонорар, недобросовестный врач может подгонять пациентов под критерии отбора, например отменяя назначенные препараты. Так возникает устойчивая и якобы добровольная система, которая безопасна для врачей: такие пациенты, как правило, не заявляют в полицию.

Чем вредна системная медицинская коррупция для онкологии?

Неформальные финансовые отношения влияют на результаты в онкологической сфере.

Во-первых, в странах с высоким уровнем коррупции в медицине снижается доступность лечения: из-за атмосферы «благодарностей» пациенты затягивают с визитом к онкологу, обращаются к «традиционным» методам лечения, отказываются участвовать в скрининге, так как считают, что это метод вовлечения в систему «благодарностей». Поэтому растет недоверие к «официальной онкологии», говорит Гущин.

Во-вторых, указывает эксперт, во многих африканских государствах из-за медицинской коррупции возникает абсентизм — врач, получающий государственную зарплату, в рабочее время принимает частных пациентов или выполняет заказы фармацевтических компаний, к примеру проводя демонстрационные операции. В результате у пациента нет доступа к специалисту, ему оказывают неквалифицированную помощь.

Как добавляет специалистка по антикоррупционной политике ВОЗ Тарин Вайан, из-за нечистых на руку врачей на рынке могут появляться фальсифицированные лекарства, а в странах с высоким уровнем медицинской коррупции у населения обычно выше устойчивость к антибиотикам, так как мало что делается, чтобы контролировать назначения препаратов и избежать резистентности.

Как выглядит медицинская коррупция в России?

По мнению директора Центра политики в сфере здравоохранения ВШЭ Сергея Шишкина, до недавнего времени в Восточной Европе и СНГ, в том числе в России, из-за недостатка государственного финансирования было невозможно дать каждому онкологическому пациенту современное лечение с применением новейшего оборудования, поэтому в советское время возник рыночный механизм — через оплату, пусть неформальную. «Тот, кто побогаче или имел соответствующий социальный статус, получал доступ к этому ограниченному качественному [медицинскому] ресурсу — на всех все равно не хватило бы», — говорит Шишкин.

По результатам анализа данных Российского мониторинга экономики и здоровья, проведенного Лабораторией экономических проблем здравоохранения ВШЭ, начиная с 1994 года доля платящих пациентов постоянно росла.

После 2013 года неформально платил уже меньший процент пациентов. Как предполагает Шишкин, сыграло свою роль сокращение доходов населения и рост зарплаты медиков по президентскому указу.

Происходит легализация платежей: в 2014 году из общей суммы медицинских расходов на руки заплатили 18%, а в 2017-м — только 9%.

По данным опроса «Левада-центра», проведенного для НИУ ВШЭ в 2013 году, чаще всего пациенты платят неофициально в больничном стационаре и в стоматологии. Пациенты на амбулаторном лечении дают деньги врачу на руки за осмотры и консультации, получение направлений, но оплачивают через кассу диагностические исследования.

В стационаре врачей неофициально благодарят за проведение операций, консультаций, а официально платят за лечение в целом и приобретение лекарств, которых нет или якобы нет в лечебном учреждении.

При этом большинство — 60% опрошенных — платит лечащему врачу, еще 30% — медсестре, 9% — врачу в приемном отделении, 16% — заведующему отделением.

По данным «Левада-центра», уровень неформальных платежей отличается по регионам: чаще всего пациенты платят на руки на Северном Кавказе и в Крыму, а также в Москве.

«В остальном, согласно статистике, платят все, хоть и с разной частотой и в разных суммах.

Например, [респонденты], имеющие высшее образование, платят даже чаще, видимо, потому, что понимают, что за качество надо доплачивать», — говорит Шишкин.

В амбулатории распространена неформальная система тарифов, именно по ним в 40% случаев пациенты платят врачам, возможен торг. Врачи не называют сумму сами, но в основном пациент узнает о точной стоимости той или иной операции от другого медицинского работника, например ординатора. За стационарное же лечение пациенты чаще благодарят врачей постфактум, причем так делают 50% опрошенных.

Почему пациенты платят врачам на руки?

Как объясняет Шишкин, частая причина возникновения неформальных финансовых отношений в том, что иначе пациенту было бы трудно или невозможно получить медицинскую услугу: так отвечают 48% опрошенных (данные опроса «Левада-центра» для НИУ ВШЭ взрослого населения в сентябре — октябре 2014 года. — Прим. ТД). С другой стороны, в то же время 88% пациентов говорят о желании получить более быстрое и качественное лечение. «Пациенты отвечают, что платили неофициально, потому что рассчитывали на более внимательное отношение и более качественную услугу», — объясняет экономист. По его словам, обе мотивации присутствуют примерно в равном соотношении. Некоторые пациенты сочувствуют врачам, получающим низкую зарплату, и хотят выразить так свою признательность, другие благодарят деньгами, потому что так принято.

С другой стороны, и врачи рассматривают «благодарности» как справедливую компенсацию за свои усилия; многие считают деньги от пациентов способом повысить доход. Как показывают исследования Центра политики в сфере здравоохранения ВШЭ, внутри медицинского сообщества «благодарности» не осуждают.

Считается, каждый имеет право жить, как хочет

Это новое для России явление: 15 лет назад респонденты заявляли исследователям, что «благодарности» — это плохо, хотя платежи были так же распространены.

За последние несколько лет неформальные платежи от пациентов становятся менее распространенными. Шишкин считает, что врачам стало трудно ссылаться на низкий доход: в 2018 году «со всякими ухищрениями Росстата» зарплата врача достигла 200% от средней по стране в целом. Поэтому пациенты более требовательны, так как слышат, что врачам подняли зарплату, и уже не видят необходимости доплачивать.

Но, по мнению эксперта, не стоит рассчитывать на то, что неформальные платежи полностью исчезнут.

В России сохранению «благодарностей» потворствуют широкие и нечеткие государственные гарантии, которые нельзя полностью обеспечить, так как здравоохранение финансируется недостаточно, считает Шишкин.

Такая система почти не оставляет пациентам возможности добровольно заплатить за более качественную услугу или препарат. «Это факторы длительного действия, поэтому практики неформальных платежей сохранятся.

Задача политики — не уничтожить неформальные платежи, тем более силами правоохранительных органов, которые провоцируют врачей брать взятки, а потом сами себе галочки ставят, а уменьшить. Любые меры, которые, как нам кажется, должны решить проблему кардинально, в ближайшие 10 лет не пойдут», — говорит эксперт.

Как снизить уровень медицинской коррупции?

Во всем мире коррупцию стоит считать проблемой не отдельных недобросовестных врачей, а всей отрасли, подчеркивает Вайан. Поэтому, по мнению ВОЗ, залог снижения коррупции — максимальная прозрачность.

«Для борьбы с коррупцией надо использовать определенные стратегии: отслеживать перемещения финансовых средств, нужна отчетность, которая станет сдерживающим фактором для недобросовестных чиновников.

Так, ВОЗ пытается бороться с коррупцией, требуя отчетности и высокого уровня прозрачности», — говорит Вайан.

В России снизить уровень медицинской коррупции могло бы ограничение медицинских гарантий со стороны государства, как это было сделано, например, в Грузии, где отменили налог на здравоохранение и ввели частное страхование.

Исследователи изучали, как россияне отнеслись бы к разным вариантам переформатирования медицинских гарантий — например, к ограничению объема бесплатной медицинской помощи, но каждый из вариантов встречал 70—80% категорического неодобрения.

«Платят [врачам на руки], да, готовы платить дальше, но у людей убеждение, что государство им должно, а в идеале медицинская помощь должна быть бесплатной, поэтому любое копеечное изменение воспринимается как покушение на права», — говорит Шишкин.

Как подчеркивает эксперт, политику ограничения медицинских гарантий государство все равно полностью не реализует. «Переформатирование гарантий означает переформатирование Конституции и соответствующие социально-политические риски. Никто из руководства на это пойти не готов», — объясняет экономист.

Взятки и другие преступления в медицине

Взятки в медицине

В конце декабря 2019 года московский районный суд Санкт-Петербурга вынес приговор руководителям поставщиков медицинских изделий ООО «Никамед», ООО «Медлон» и ООО «Медлон-ДВ» Лиде Радченко, Анастасии Брагиной и Ольге Победённой, которые обвинялись в создании картеля в работе с больницами Карелии. Подробнее здесь.

Власти США покрывают Medtronic и не сообщают о смертях от CoreValve

В конце декабря 2019 года издание Kaiser Health News опубликовало результаты расследование, которое показало, что Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) ведёт закрытую базу данных летальных случаев, связанных с транскатетерными устройствами для замены аортального клапана (TAVR) линеек Coretalve Medtronic и Sapien Edwards Lifesciences. Подробнее здесь.

Главврач онкодиспансера в Владикавказе арестован за взятку в 1,5 млн рублей

В декабре 2019 года главный врач республиканского онкологического диспансера во Владикавказе арестован за взятку в 1,5 млн рублей. Его задержали с поличным, сообщает «Интерфакс» со ссылкой на пресс-службу ГУ МВД РФ по Северо-Кавказскому федеральному округу. Подробнее здесь.

Акушер-гинеколог Джомо Матурин отправился в тюрьму за видеосъёмку на камеру, спрятанную в очках

В декабре 2019 года 49-летнего акушера-гинеколога Джомо Матурин, работавшего в больнице Ист-Суррей в Редхилле (Британия), заключили под стражу на 14 месяцев. Мужчина тайно снимал свои сексуальные контакты с пациентами и сотрудниками на камеру, спрятанную в очках. После того, как одна из его жертв обратилась в полицию, ему выдвинули обвинения. Подробнее здесь.

Завотделением медучреждения в Омске заплатит 3 млн рублей за взятки от поставщика медицинских изделий

В конце ноября 2019 года стало известно о том, что заведующий отделением медучреждения в Омске заплатит штраф за взятки от поставщика медицинских изделий. Соответствующий вердикт вынес центральный районный суд Омска. Подробнее здесь.

Министра здравоохранения задержали по делу об утилизации медицинских отходов

28 ноября 2019 года стало известно о задержании министра здравоохранения Ростовской области Татьяны Быковской. Ей вменяют статью 286 УК РФ, превышение должностных полномочий, сообщает ТАСС со ссылкой на источников в правоохранительных органах региона. Подробнее здесь.

В Москве задержали мошенника, обещавшего контракт на поставку в медучреждения оборудования на 2 млрд рублей

В ноябре 2019 года стало известно о задержании в Москве мошенника, который обещал предпринимателям поставки медицинского оборудования без проведения тендеров. Подробнее здесь.

Власти США скрывают смерти пациентов

В середине ноября 2019 года стало известно, что власти США покрывают производителей медтехники, позволяя им скрывать реальные данные о смертях пациентов.

В статье StarTribune говорится, что Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA) приняло сводный отчет по четырем летальным случаям, связанным с окклюдером ушка левого предсердия производства Boston Scientific.

Однако в этом отчете не содержится практически никаких данных ни о побочных эффектах, которые привели к смерти пациентов, ни об исследовании, в рамках которого они были выявлены. Вместо этого даны ссылки на электронную таблицу, которую регуляторные органы отказались открывать.

К моменту публикации материала регулятор все еще позволяют предоставлять данные о летальных случаях в таком виде, хотя в июне 2019 года запретили производителям подавать «альтернативные сводные отчеты о нежелательных явлениях». Медтех-компании использовали эту лазейку в законодательстве, чтобы скрыть более 1,1 млн неблагоприятных событий от общественности.

США позволяет скрывать реальные данные о смертях пациентов

StarTribune выяснила, что FDA используют еще одну, закрытую сводной отчетности по нежелательным явлениям, хотя понимают, что подобные исключения позволяют скрывать важные факты.

Кроме того, оказалось, что если внешнее юридическое лицо проводит надзор за рынком, медицинский производитель, как правило, не обязан предоставлять все детали, необходимые для составления полного отчета о нежелательных явлениях, в том числе имя пациента или человека, который сообщил об этом явлении. Однако если производитель получил эту информацию, он должен представить ее регулятору.

Компания Boston Scientific, в свою очередь, утверждает, что серьезно относится к безопасности пациентов и любым потенциальным осложнениям и предоставляет полные отчеты по нежелательным событиям в соответствии с установленными критериями.

Представитель компании добавил, что все нежелательные явления, в том числе летальные случаи, связанные с окклюдером ушка левого предсердия производства Boston Scientific, отслеживаются в Национальном реестр сердечно-сосудистых данных.

Мониторинг подобных событий входит в утвержденный регуляторными органами план анализа надзора за регистрацией кардиоимплантов.

Национальный реестр был создан и контролируется Американской коллегией кардиологов (ACC), поэтому все данные доступны врачам ACC, которые могут использовать или публиковать их в любом виде без согласия Boston Scientific.

Мониторинг подобных событий входит в утвержденный регуляторными органами

Нам предоставляется доступ только к определенному подмножеству данных в реестре, и мы узнаем о жалобах только путем ежеквартального экспорта данных из базы данных реестра, – сообщил представитель Boston Scientific. – Данные, которые получает производитель, ограничены и не идентифицированы, и у нас нет возможности получить дополнительную информацию. Если жалоба соответствует критериям отчетности, установленным регуляторными органами, мы предоставляем всю полученную информацию в соответствующие органы. Все остальные события, связанные с устройствами, но не зафиксированные в Национальном реестре, расследуются и предоставляются регуляторным органам в индивидуальном порядке в соответствии с установленными правилами

.

Представитель компании добавил, что Boston Scientific следует «строгой системе внутреннего мониторинга и аудита, которая обеспечивает регулярную оценку наших устройств. Кроме того, компания проводит пострегистрационные исследования и отслеживает результаты, полученные в реальных клинических условиях».

Тем не менее в публичной базе данных по нежелательным явлениям содержится информация о более чем 40 смертельных случаях, связанных с окклюдером, которая не была включена в сводный отчет.[1]

Как Stryker подкупала чиновников для продажи медоборудования

В конце октября 2019 года Федеральное министерство здравоохранения Мексики подало в суд на Stryker, обвинив компанию в подкупе должностных лиц из Мексиканского института социального обеспечения для получения незаконной прибыли. Подробнее здесь.

5 лет тюрьмы за взятки при поставках медизделий

В конце августа 2019 года бывший врио руководителя ГУ «Центр технического обслуживания и эксплуатации зданий и сооружений Министерства здравоохранения Тульской области» Сергей Анцибор был приговорён к пяти годам общего режима за получение взятки от поставщика медицинских изделий. Подробнее здесь.

Philips Healthcare уволила сотрудника, доложившего о взятках, и продолжила их давать

В конце августа 2019 года стало известно, что компания Philips Healthcare уволила сотрудника, который доложил руководителям о подозрительных продажах медицинского оборудования в Бразилии еще в 2010 году. После этого компания просто продолжила давать взятки. Подробнее здесь.

Сотрудники GE, Philips и Siemens рассказали, как подкупают врачей за поставки медтехники

В середине июня 2019 года сотрудники компаний GE, Philips и Siemens дали показания в китайском суде о подкупе низкооплачиваемых сотрудников больниц за приобретение медицинских приборов этих компаний.

Западные производители медтехники также заключали сделки с участием сторонних подрядчиков, которые подкупали работников больниц и требовали откатов от больниц даже после того, как подрядчики признались во взяточничестве в суде.

Производители медоборудования считают, что большая часть взяток оседает в руках посредников, с которыми их часто вынуждают работать больницы

Журналисты New York Times провели собственное расследование: рассмотрели десятки судебных дел и внутренних корпоративных документов в Китае и опросили сотрудников компаний. Они сообщили, что взятки врачам государственных больниц Китая и сектора здравоохранения включали членство в гольф-клубе, роскошные часы и наличные деньги.

В одном случае в 2016 году два торговых представителя GE предложили администратору китайской больницы по имени Ву Дагон (Wu Dagong) более $1 млн, если он обеспечит покупку КТ-сканера за $4 млн. Тот же администратор принял $220 000 наличными в чемодане, который один из торговых представителей оставил в его машине. Ву Дагон был приговорен к 15 годам лишения свободы.

В 2018 году расследование немецкой газеты Suddeutsche Zeitung выявило десятки дел, в которых сотрудники и торговые представители Siemens, GE и Philips обвинялись во взяточничестве.

Один или несколько посредников зачастую работали непосредственно с главными врачами больниц, устанавливая цены, взятки и откаты.

Обычно цена товара становилась на 50% и более выше при привлечении стороннего дистрибьютора.

В случаях, рассмотренных New York Times, западные компании не оказывались на скамье обвиняемых, поскольку прокуроры пытались пресечь коррупцию со стороны китайских чиновников. Так, торговый представитель Siemens в 2016 году дал показания о выплате почти $900 000 главному врачу больницы в городе Циньчжоу, чтобы обеспечить продажу МРТ-сканера.

Главный врач был приговорен к 15 годам лишения свободы. Представитель Siemens, который в судебных документах называется только под псевдонимом, получил три года тюремного заключения.

Дело подробно освещалось в государственной газете The Legal Evening News, где также сообщалось о 19 других делах о взяточничестве, связанных с сотрудниками или подрядчиками Siemens в период с 2014 по 2015 год.

В другом деле 2016 года Гао Сюэчжун (Gao Xuezhong), президент больницы в провинции Аньхой, был осужден за получение взяток от подрядчика по продажам Siemens и от менеджера по продажам Siemens. Взятки включали наличные деньги, а также дома для жены и дочери президента.

Благодаря этим махинациям МРТ-аппарат стоимостью $1,3 млн был продан за $1,7 млн. Разницу забрали посредники. Гао Сюэчжун был приговорен к 11 годам тюремного заключения. Когда Siemens начала расследование в отношении посредника, тот отказался сотрудничать и подал в отставку.

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.